Начальник генерального штаба сухопутных войск Германии генерал Гальдер 8 июля 1941 г. записал в своем служебном дневнике следующее: "Непоколебимым решением фюрера является сравнять Москву и Ленинград с землей, чтобы полностью избавиться от населения этих городов, которое, в противном случае, мы будем кормить в течение зимы. Задачу уничтожения городов должна выполнить авиация"{9}.

Почему же эта варварская роль отводилась авиации?

Еще в начале 30-х годов в капиталистических странах большую популярность обрела разбойничья теория "воздушной войны", основоположником которой был итальянский генерал Дуэ. Он высказал предположение, будто авиация в состоянии решить исход войны одна путем массированных бомбовых ударов по важнейшим военно-экономическим центрам противника и своим воздействием на моральное состояние населения враждебной страны.

Во второй половине 30-х годов, когда политическая обстановка в мире, особенно в Европе, стала быстро накаляться, в главных капиталистических странах начался период бурного роста вооруженных сил и, в первую очередь, авиации, чему в значительной степени способствовал и стремительный скачок в авиастроении. Достижения в науке и технике позволили весьма быстро улучшить все летно-технические и боевые качества самолетов. В Англии, Германии, Италии и Франции военно-воздушные силы, как сухопутные войска и морской флот, были выделены в самостоятельный вид вооруженных сил. Популярности взглядов Дуэ способствовали успехи в авиастроении и желание милитаристских кругов наиболее развитых капиталистических стран выиграть будущую войну с наименьшими материальными затратами, а главное - "малыми армиями", состоящими из профессиональных военных. Опыт первой мировой войны, вызвавшей мощную волну антимилитаристских и революционных настроений, внушал опасения, что в случае новых вооруженных столкновений возникнет подобная ситуация. А потому империалистические круги стремились обойтись без призыва под ружье миллионов рабочих и крестьян, которые могли повернуть оружие против зачинщиков новых войн.